Частицы в болгарском

Чацвер, 24 лютага 2011 г. Аляксей Яскевіч
Раздзел: Публікацыі
Пазнакі:
Праглядаў: 9073
Ковш, О.А. Функционирование частиц при выражении недоверия в болгарском диалоге / О.А. Ковш // Studia Slavica Savariensia. - Szombathely, 2008. – С. 143–154.

В последние десятилетия особой популярностью пользуются работы по лингвопрагматике, описывающие особенности речевого поведения говорящих субъектов, их эмоциональную сферу, коммуникативно-психологические установки и под. Если ранее авторы ограничивались упоминанием о кооперативной либо конфронтативной линии поведения собеседников в диалоге [Дейк 1989, Жельвис 1990 и др.], то сейчас активно и углубленно разрабатывают конкретные речевые акты и общеречевые модальности [Вежбицкая 1996, Иссерс 2008, Дементьев 2006, Задворная 2000 и др.]. Особенно ценно, что в этой связи предпринимаются попытки обусловить процесс общения особенностями национального менталитета и выявить характерные для того или иного народа коммуникативные типы личности – «человек лгущий» [Шаховский 2005], «человек неискренний» [Плотникова 2000], «человек шутящий» [Шейгал, Мироненко 2005] и др.

На материале болгарского языка эта проблематика разработана очень слабо – существуют только первые и фрагментарные попытки в данном направлении [Димитрова 2001, Ницолова 1984 и др.]. Несмотря на это, появляется все больше психологических работ – «Българска народопсихология» М. Семова, «Българският характер» Т. Дякова и др. – которые могут послужить основой для некоторых лингвистических гипотез.

Так, на страницах подобного рода изданий авторы неоднократно подчеркивают, что болгары – недоверчивый народ, а недоверие – одна из доминирующих черт характера, сформировавшаяся под воздействием сложных исторических условий, ср.: «Недоверчивостта се счита за традиционна българска характеристика и съвсем очевидно е, че тя е обвързана със системата от качества и недостатъци, защото в определена степен е тяхно следствие. Разбира се, в пряка причинна връзка е със затвореността ни, моделирана от сложното и тежкото историческо развитие, и с нихилизма ни, който, отричайки всичко и всички, усилва взаимното недоверие» [Дяков 2001: 229, 231]. Позволяют ли данные языкового материала утверждать подобное и говорить о доверии/недоверии как о самостоятельной коммуникативной категории?

Болгарский язык действительно располагает богатым арсеналом вербальных средств выражения недоверия, причем некоторые из них довольно специфичны и не встречаются в других славянских языках. Отметим основные средства выражения недоверия: лексические средства (неистина; лъжа; измислици; не вярвам; съмнявам се; ще имаш да вземаш и др.); морфологические средства: формы пересказывания, частицы (ами, едва ли, уж и др.), междометия (дрън-дрън, мда, хъм, ц-ц-ц и др.); синтаксические средства: реплики-повторы, риторические вопросы (Живо ли е магарето, което се обеси миналата година? Котка оцет пие ли? Може ли крушата да роди ябълки? Ти луд ли си или да? и др.). Специфическими при этом являются: формы пересказывательного наклонения; некоторые риторические вопросы; сочетание абсурдного риторического вопроса (Плава ли параход? През окото ми кораб минава ли? и др.) с иллюстративным жестом (правый указательный палец говорящего размещается в правом углу правого глаза и оттягивает вниз веко). Полагаем, что разветвленная система средств выражения недоверия является достаточным аргументом для выделения его в самостоятельную категорию.

В правильности и необходимости оформления недоверия в самостоятельную коммуникативную категорию убеждают выводы, к которым приходят исследователи, работающие в смежных для лингвистики науках, а именно: а) доверительные отношения базируются на соблюдении нравственных норм и взаимных добровольных обязательств; б) доверие и недоверие имеют две формы проявления: внутреннюю, субъективное психическое состояние, и внешнюю, проявленное субъективное отношение, которое в дальнейшем детерминирует конкретные акты общения, стратегии и тактики его участников; в) доверие и недоверие имеют формально-динамические характеристики и компонентную структуру; г) доверие и недоверие как детерминирующие факторы поведения обладают следующими свойствами: отсутствие специфической потребности, мотива или цели, фоновый характер для других отношений и их детерминация, наличие потенциала предвидения; д) доверие и недоверие коррелируют с определенными этапами коммуникативного взаимодействия, вследствие чего выступают индикаторами психологической дистанции между участниками коммуникации; е) доверие и недоверие тесно связаны с личностными и статусно-ролевыми особенностями коммуникантов [Антоненко 2003, Скрипкина 2000, Янчев 1986 и др.].

Спадабаўся допіс? Атрымлівайце абвяшчэнні пра новы матэрыял праз RSS Philology.BYRSS або RSS Philology.BYEmail!
Нравится